Писатели — юбиляры января 2021 года

26.01.2021
3 января – 85 лет со дня рождения русского поэта Николая Михайловича Рубцова (1936 – 1971)

«Поэт милостью Божией» — так говорят о русском поэте Николае Рубцове. Его стихи вошли в золотой фонд русской литературы. «Читая стихи поэта, невольно думаешь: как мог на этой скудной, в смысле культуры, почве, на невспаханном поле, да ёще под затянувшееся ненастье, вырасти и вызреть такой удивительный колос, каким предстанет перед нами его поэзия». Эти замечательные строки о поэте написал Сергей Викулов ещё в далёкие 80-е годы. Но и сегодня, листая страницы сборников Николая Рубцова, каждый раз заново проживаешь короткую, но удивительно яркую историю таланта. Она заставляет думать и помнить о святости души, чувствовать то, что мы порой не замечаем.

Детдом, тяжёлая работа на заводе и траловом флоте, морская военная служба и крушение первой любви, которая навсегда останется самым печальным его воспоминанием. Повышенная ранимость, застенчивость и целомудрие уживались в нём с безоглядной русской удалью, порой переходящей даже в забубенность (бесшабашность, лихость); доверчивость и открытость души соседствовали с тяжёлой замкнутостью и с болезненной подозрительностью.

Он признавался, что жизнь его идёт полосами: то светлая, то опять чёрная. Он был непростым человеком, и жизнь его была непростой.

У Николая Рубцова, если можно так выразиться, «умная душа». Она растворена в самой ткани стиха, естественно развиваясь в ней и уходя в бесконечность. Переполнявшее его чувство, его любовь и нежность к родной земле способствовали раннему повзрослению сердца и вызреванию собственного мировоззрения. Драматическое, а порой и трагическое восприятие окружающего мира придало его поэзии ту степень серьёзности и подлинности, которая с полным правом позволяет говорить о близости Николая Рубцова к традициям поэтической классики.

Большое влияние на творчество поэта оказала лирика С. Есенина. Звезда Рубцова – чистая звезда поэзии – светит нам в пути. Сегодня совершенно очевидно, что Н. Рубцов – самый песенный поэт современной России, хотя никогда не был поэтом-песенником. Музыкальное воплощение получили более 150 его стихотворений: «Букет» («Я буду долго гнать велосипед…», «В горнице моей светло», «Улетели листья» («Улетели листья с тополей…»),

 

12 января — 145 лет со дня рождения американского писателя Джека Лондона (1876 – 1916)

 

Всего сорок лет продолжался его жизненный путь. Когда охватываешь взглядом созданное Джеком Лондоном, невольно поражаешься интенсивности, напряжённости его писательского труда. При жизни Д. Лондона вышло 50 книг и ещё 7 после его смерти.

По первому впечатлению его судьба может показаться сказочно счастливой. Парень из рабочего класса, пасынок фермера, с детства привычный к нищете и не получивший университетского образования, тем не менее стал прославленным писателем, сумел добиться всего, о чём может мечтать человек. Забывали лишь о том, какой ценой всё это было оплачено. Забывали, как пылились в захудалых журнальчиках рассказы, которыми вскоре будет зачитываться весь мир, забывали о годах отчаяния и голода и о том нечеловеческом напряжении, какого от него потребовала выматывающая борьба за успех.

Да, это было самосожжение — во имя искусства и во имя успеха. Творческие силы Лондона были огромны, но он их рано подорвал и ушёл тоже рано.

Зачитанные в детстве до дыр, книги Лондона нередко десятилетиями стоят потом на книжной полке, дожидаясь нового поколения подростков. А если, став взрослыми, мы возвращаемся к ним, то чаще всего для того, чтобы оживить притупляющееся с годами романтическое отношение к жизни, которое когда-то воспитывал в нас овеянный суровой поэзией лондоновский художественный мир.

Книги Джека Лондона учили справедливости и стойкости в испытаниях. Своими книгами он доказывал, что в тягчайших обстоятельствах человек не беспомощен – решают его духовные качества и нравственная позиция. Его воля или безволие. Человечность или своекорыстие. Чувство морального долга или желание разбогатеть любой ценой.

В автобиографическом романе «Мартен Иден» (1909) воссоздана нелёгкая, но прекрасная пора его жизни, когда скрипя и застревая, колесо фортуны медленно поворачивалось, пока не пришла пора торжества. В романе показаны многие внутренние конфликты, пережитые Лондоном уже на заре творчества и не преодолимые им до конца.

Лондон утверждал, что мирная жизнь на лоне природы, фермерский труд и семейное счастье – панацея от всех бед. В конечном счёте темп бешеной погони за ускользающей славой измотал и его. Его самоубийство было, по всей вероятности непредумышленным. Измученный болезнью он не мог обходиться без морфия. Утром 23 ноября 1916 года его нашли в безнадёжном состоянии. В углу спальни валялись два пустых пузырька из-под лекарства. Доза оказалась смертельной.

В литературу 20 века он шагнул как один из первооткрывателей конфликтов и героев и остался в ней навсегда.

13 января – 90 лет со дня рождения русского писателя Аркадия Александровича Вайнера (1931 – 2005)

 

Окончил юридический факультет МГУ. Работал в Московском уголовном розыске.

Пишет романы совместно с братом Георгием. Излюбленный жанр братьев – криминальный детектив, с многочисленными сюжетными ответвлениями и неожиданной развязкой. Наиболее известные сочинения: «Визит к Минотавру», «Гонки по вертикали», «Эра милосердия», «Лекарство против страха», «Город принял!»

 

14 января – 110 лет со дня рождения русского писателя Анатолия Наумовича Рыбакова (1911 – 1999)

 

Анатолия Рыбакова часто называют детским писателем, ибо «Кортик», «Бронзовая птица», «Приключения Кроша» и «Каникулы Кроша» написаны прежде всего о детях и подростках.

Родился будущий писатель в городе Чернигове. Отец – крупный инженер-технолог, мать – любила и отлично знала музыку. В семье была превосходная библиотека русской и западной классики. И книги с ранних лет стали друзьями мальчика.

Вскоре после Октябрьской революции семья переехала в Москву и поселилась на Арбате. Для Рыбакова – Арбат не только факт биографии, а поэтичная страна детства. Он сам – дитя Арбата, его герои – с Арбата, и потому целая полоса творчества у него связана с Арбатом.

Для Рыбакова и его поколения всё было впервые. И пионеры – первые. И комсомол – первые. И школа – не гимназия или реальное училище со старыми устоявшимися традициями, а сугубо экспериментальная, только ещё ищущая пути нового воспитания.

Великая Отечественная война. Фронт, почти с первого дня до последнего. Победа застаёт его начальником автослужбы гвардейского стрелкового корпуса, входившего в легендарную 8-ю гвардейскую армию генерала Чуйкова – ту самую, что прославилась ещё в Сталинграде.

Бывает, когда автор написал много книг, но «синяя птица» художественной удачи посетила только некоторые.

В произведениях Анатолия Рыбакова повествование идёт в двух временных потоках – в настоящем и прошлом. У автора эти два принципиально разных потока создают эффект особого художественного напряжения.

Роман «Дети Арбата» писался с 1966 – 1983 годы, а к читателю прорвался в 1987 году.

Действие романа происходит с 1930 года по 1944 год. Здесь описаны сталинские репрессии и Великая Отечественная война. Автор ставит перед героями глобальный, духовно-практический, нравственный вопрос: что делать человеку и что делается с человеком в «строгие времена»? Что в таких временах – от самого человека? Что – от проклятого прошлого? А что – от иллюзии настоящего? Именно из прошлого выносит этот человек горькую уязвлённость и убеждение в том, что люди безжалостны и подлы, пока их не заставишь опомниться.

Анатолий Рыбаков написал не просто честную и сильную книгу, как он сам говорит, о «чёрных временах». Каждое поколение будет различать своё время, исходя из собственного опыта. Речь о том, как человеку выдержать любые времена.

15 января – 130 лет со дня рождения поэта Осипа Эмильевича Мандельштама (1891 – 1938)

 

«Осип – это ящик с сюрпризами», — говорила Анна Ахматова, «но кто укажет, откуда донеслась до нас эта божественная гармония, которую называют стихами Осипа Мандельштама». Мандельштам «нелеп»? Но он «нелеп, как настоящий поэт», — повторял Максимилиан Волошин. «Мандельштам был общим баловнем, может быть, единственный раз в жизни, когда поэту повезло, ибо он был окружён ушами – на стихи, и сердцем – на слабости».

Осип Мандельштам знал, родился с клеймом поэта. Он родился «в девяносто одном / Ненадёжном году». Для него поэзия не была должностью, не профессией. Труд поэта был для него настолько высокой ценностью, что с ним литературные мытарства и постоянные бытовые лишения казались пустяками. Больше всего на свете он боялся поэтической немоты. «Мандельштаму без стихов на свете не сиделось, не ходилось, — не жилось» (М. Цветаева).

Поэт обладал пророческим даром. В автобиографической повести «Шум времени» Мандельштам скажет: «Мне было смутно и беспокойно. Всё волнение века передавалось мне». Не следует делать вывод, что поэт был человеком мрачным и замкнутым. Он был одним из тех людей, с кем А. Ахматовой особенно хорошо «смеялось». В самые трудные годы при самых тяжёлых обстоятельствах он мог шутить и хохотать.

Всю поэзию О. Мандельштама пронизывает вещая, Касандрова тревога – за природу, за культуру, за человечество, за свое поколение.

Колют ресницы, в груди прикипела слеза.

Чую без страху, что будет и будет гроза.

Кто-то чудной меня что-то торопит забыть.

Душно,- и всё-таки до смерти хочется жить…

Человечество переживёт крематории и концлагеря, Хиросиму, Нагасаки, Чернобыль, прежде чем будет услышано слово поэта в «Стихах о неизвестном солдате»:

… Сквозь эфир десятичноозначенный

Свет размолотых в луч скоростей

Начинает число, опрозрачненный

Светлой болью и молью нулей…

 

24 января – 245 лет со дня рождения немецкого писателя Эрнста Теодора Гофмана (1776 – 1822)

 

Время сказало своё решающее слово, закрепив за Гофманом первое место в большом и разноликом отряде немецких романтиков начала 19 века. В немецком романтизме не было художника более сложного и противоречивого и вместе с тем более своеобразного, чем Гофман.

Вся необычная, беспорядочная и странная поэтическая система Гофмана, с её двойственностью и разорванностью содержания и формы, смешением фантастического и реального, весёлого и трагического, скрывает в себе глубокую внутреннюю связью с немецкой действительностью. Он писал в самое мрачное и тяжёлое время немецкой истории 19 века, когда политическая и церковная реакция особенно тяжело сказалась в раздробленной феодально-монархической, отсталой Германией с её духовно убогим дворянством, экономически немощным и политически трусливым бюргерством и безмолвствующим народом.

В надписи на надгробном камне Гофмана, гласящей, что «он был одинаково замечателен как юрист, как поэт, как музыкант, как живописец». Писатель почти всю жизнь был прикован заботой о хлебе насущном к своей службе, которую он сам сравнивал со скалой Прометея, не в силах освободиться, чтобы исполнить своё истинное предназначение.

Гофман написал новеллу «Кавалер Глюк». Глюк – это призрак. Повествование фантастическое, мистическое.

Гофман сравнивает свое творчество с лестницей, которая ведёт в романтическое царство, она должна иметь твёрдую опору в самой действительности, чтобы каждый мог взойти по ней вслед за автором и даже на самой вершине волшебного царства «видеть, что оно связано с жизнью и является, собственно, её чудесной частью». Все романтические герои Гофмана — двоедумы, страдающие душевной раздвоенностью. В каждом из них живут две души, постоянно враждующие друг с другом: земная и небесная, прозаическая и поэтическая. Двойничество, которое в медицине известно как род душевной болезни, как психическое раздвоение личности, становится излюбленным мотивом писателя.

Гофман проявляет болезненный интерес ко всему сверхобыденному, иррациональному, патологическому в жизни и в душе человека – к маниям, разрушительным страстям, преступлениям, психозам, но в его произведениях всегда есть нечто такое, что становится водоразделом между ним самим и теми чудовищами душевной извращённости, которых он с такой экспрессией рисует, между его собственным трезвым и ясным умом и той пропастью мистицизма и чертовщины, в которую он бросает своего читателя. Многократно, в разных вариантах повторяет он формулу: «Жизнь – ужасная игра мрачных сил», и доказывает это в своих произведениях.

 

27 января – 195 лет со дня рождения русского писателя-сатирика Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина

 

Важное место в творчестве Щедрина занимают пространные циклы очерков и рассказов, цель которых исследовать и сатирически, зачастую гротескно воспроизвести перед читателем явления и типы, ставшими характерными для той эпохи, и по убеждению писателя, особенно вредоносное.

«История одного города» — одна из вершин творчества писателя. Эта книга – итог многолетних размышлений автора о современной ему действительности и её, уходящих в прошлое, корнях. В образе глуповцев писатель с горечью запечатлел эти «наносные» черты – «трепет перед начальством, привычку к своему бесправному положению и безгласности, легковерие, наивные надежды, часто связывающиеся с любой переменой «вверху», и долготерпение, простирающееся до невероятных пределов и прямо-таки подбивающее порой «великих мира сего» на всё новые притеснения и безрассудства.

«История одного города» — одно из самых ярких проявлений своеобразия позиции писателя, отличавшейся самой суровой трезвостью в оценках и полной свободой от прекраснодушных иллюзий.

В романе «Господа Головлёвы» и «Пошехонская старина» немало почерпнуто из истории собственной семьи автора.

Сказки Салтыкова-Щедрина не подчиняются «никаким стеснениям формы» и виртуозно совмещают традиционные фольклорные сюжеты и реалии со злободневнейшей тематикой чиновничества.

Салтыкова-Щедрина переставали печатать. Потрясённый писатель писал: «Никогда ещё не издавалось публичных актов, в которых неправда так хладнокровно рассчитывала, что она останется без возражений…» В последних произведениях сатирика «Мелочи жизни» и «Пошехонская старина» перед читателем предстают люди разных сословий, профессий, умонастроений. «Старцы и юноши, люди свободных профессий и люди ярма, люди белой кости и чернь – всё кружится в одном и том же омуте мелочей, не зная, что, собственно, находится в конце этой неусыпающей суеты и какое значение она имеет в экономии человеческого прогресса»-, печально размышляет герой очерка «Мелочи жизни».

«Свобода, развитие и справедливость» — вот чего писатель страстно желал для своей родины, которую любил, по собственному признанию, «до боли сердечной». «Я желал видеть моё отечество не столько славным, сколько счастливым», — писал он.

Щедрин остаётся непримиримым противником всему, что служит преградой и помехой этих идеалов. Потоком испепеляющей лавы изливалась его сатира на тех, кто при самых разных режимах усваивал повадки глуповских градоначальников и других, подобных им персонажей, то, как Угрюм-Бурчеев, желая превратить «вверенный» им город в казарму, то вознамерившись «некоторые науки временно прекращать, а ежели не заметят раскаяния, то отменять навсегда» («Разорю генетику!… Не потерплю кибернетику!).

27 января – 130 лет со дня рождения русского писателя, поэта, публициста Ильи Григорьевича Эренбурга

 

Эренбург – очеркист и публицист, автор рассказов и романов, повестей и мемуаров, поэт. Историзм в истолковании самых злободневных тем, простота и скупость – все это свойственно его прозе. Его произведениями зачитывались, в них искали ответы на самые животрепещущие вопросы современности, о них горячо спорили, одобряли и осуждали.

Необыкновенный взлёт популярности Эренбурга был вызван его публицистикой военных лет. Он стал тогда обладателем самого громкого литературного имени – даже Симонов, Твардовский, Гроссман, уступали ему. Как заметил Гроссман, «с первых дней войны Эренбург в сотнях своих стремительных статей стал глашатаем тех скромных, простых людей в выцветших от ветра и дождя гимнастёрках и пилотках, которые прошли через все испытания, сохранив богатство своего не грубеющего в боях сердца, своей человеческой души, своего разума, верного правде и свету».

Статьи Эренбурга читали даже те, кого художественная литература не интересовала. Виктор Некрасов вспоминал об этом поразительном явлении: «… Статьи военных лет – мне, бывшему фронтовику, особенно приятно было об этом говорить – у нас в Сталинграде зачитывались до дыр – в буквальном смысле этого слова. Даже я – враг всякого рода политических занятий – читал эти военные статьи вслух солдатам, и слушали они их, не перебивая и, главное, не засыпая».

Хэмингуей, американский писатель, восхищался публицистикой Эренбурга военных лет. «Я часто думал о тебе все эти годы после Испании и очень гордился той потрясающей работой, которую ты делал во время войны».

Эренбург был среди самых стойких защитников последних бастионов культуры. В начале тридцатых он выступил, отстаивая народные художественные промыслы, которые уничтожались как зловредное наследие «проклятого прошлого». В сороковые, в разгул мракобесной кампании борьбы с «низкопоклонством» перед Западом, когда «железный занавес», отделивший нас от всего мира, не оставлял, казалось, и маленькой щели, он писал о Хэмингуэе и Чаплине, Пикассо и Олдингтоне, Фолкнере и дю Гаре. В пятидесятые принял сторону находившихся в загоне «лириков2, бросив вызов отвергавшим гуманитарную культуру «физикам»-технократам.

Судьба Ивана Катаева и Пильняка, Бабеля и Михаила Кольцова, Третьякова и Мейерхольда были нешуточным предупреждением всем – и вольнодумцам и законопослушным. Но дело было не только в страхе попасть на плаху, превратиться в лагерную пыль, а в общей ситуации, сложившейся в мире, — она была безысходно трагической для всей гуманистически настроенной левой интеллигенции.

 

Сост. Н.А. Боталова, библиограф